Перейти к основному содержанию
Войти / зарегистрироваться
Уже есть аккаунт? Войти!
Горячая линия паллиативной помощи:
Горячая линия паллиативной помощи 8-800-700-84-36 (круглосуточно)

Вы здесь

«Необходимо воспитывать в себе паллиативное мышление»

31/10/2016

Наталья Пашкина, педагог-дефектолог, социальный педагог хосписного отделения для оказания паллиативной помощи детям муниципального бюджетного лечебно-профилактического учреждения «Детская городская клиническая больница № 3» г. Новокузнецка, рассказывает о призвании к делу и работе в хосписном отделении.

- Наталья Александровна, сегодня вы педагог-дефектолог, социальный педагог хосписного отделения для оказания паллиативной помощи детям МБЛПУ «ДГКБ №3» г. Новокузнецка. Расскажите, как вы пришли в профессию?

- Думаю, что в профессию я пришла волшебным образом. В детстве часто болела и лежала в этой же больнице, где сейчас работаю. Была у нас здесь в те годы воспитательница, очень добрая и активная, мы с ней не скучали. Будучи в подростковом возрасте, я спросила у нее, почему она не работает в детском садике. На что получила искренний ответ: в больнице нет методистов, не надо писать бесконечные планы и отчеты, надо только заниматься с детьми и утешать их, когда больно. В тот момент я и решила, что хочу быть воспитателем в больнице. Пока выросла и выучилась, «расцвели» 90-е годы, должность эту сократили, проработав в садике 3 года, решила заниматься воспитанием только своих детей. А через 7 лет в 2001 году мне позвонила моя одноклассница Куликова Наталья Борисовна и пригласила меня в свое отделение (единственное, оставшееся в больнице на тот момент) для брошенных детей на должность воспитателя. По факту мне пришлось заниматься и документами для оформления малышей в госучреждение, так я стала социальным педагогом. Мы были маленькой больницей, с несколькими поликлиниками и одним отделением, коллектив был замечательный, как одна большая семья, такое редко встречается, со слезами мы расставались в конце 2006 года, когда нас закрыли на ремонт. Но многие уже тогда решили, что вернуться сюда в любом случае.

Я тогда ушла работать в детский центр реабилитации, работа была интересной, но про больницу я не забывала. А когда Наталья Куликова рассказала, что принято решение открыть на базе нашей больницы детский хоспис, решила продолжить образование и выбрала профессию педагога-дефектолога.

Хоспис открылся в апреле 2013 года, 2 месяца до его открытия мы приходили сюда в качестве волонтеров, мыли полы, стены и окна, расставляли мебель, разбирали одежду и игрушки, которые стали дарить обычные люди и организации. Наши мужья и сыновья устанавливали телевизоры, вешали гардины. К нам вернулось и отделение для брошенных детей вместе с прежними и новыми сотрудниками. Сейчас коллектив притирается, пока есть сложности, но это естественный процесс.

Большим стрессом в 2014 году было присоединение нас к клинической больнице, это добавило свои особенности в работе. За 2 последних года пришли к стойкому пониманию того, что хоспис – не больница, он должен быть отдельным и независимым учреждением. В противном случае все идеи, инициативы разбиваются о стену непонимания, зависимости от санэпидрежима, отсутствия у сотрудников «паллиативного мышления». Я педагог, мне трудно мыслить клиническими категориями, не могу побороть свое «педагогическое мышление». И, наверное, чтобы не возникало таких противостояний различных мышлений, кто-то сверху должен начать мыслить по-человечески.

- С какими пациентами работаете? Чем занимается социальный педагог хосписного отделения для оказания паллиативной помощи?

- Вот, кто не думает о таких проблемах, так это наши дети. Они у нас разные – от рождения до 18 лет. Онкологических больных нет, в нашем городе в МБЛПУ «ДГКБ №4» есть отделение для детей с онкологией и там своих пациентов «ведут до конца». У нас детки с нарушениями со стороны ЦНС, врожденными пороками развития, состояниями после травм, вегетативными состояниями, генетическими заболеваниями. Много детей с ДЦП, которые остались без попечения родителей, они оформляются в интернат для детей-инвалидов и проходят курс реабилитации. Как социальный педагог, я занимаюсь оформлением пакета документов каждого ребенка по необходимости (свидетельство о рождении, паспорт, страховой полис, инвалидность, пенсионное удостоверение, реализация ИПР), осуществляю защиту прав и интересов детей во всех инстанциях, совместно с опекой занимаюсь переводом в госучреждения. Кроме того, консультирую родителей и оказываю им содействие в получении социальных услуг. Занимаюсь с детьми, нуждающимися в социализации. В качестве педагога-дефектолога разрабатываю и провожу коррекционно-развивающие занятия в отделении и на дому, если это пациент выездной службы.

Трудная обязанность – сообщать родителям плохие новости. Даже если уход ребенка неизбежен и родители при поступлении обсуждают это обстоятельство, выглядят готовыми, то в итоге все равно каждый раз это как гром среди ясного неба. Поэтому при поступлении всегда смотрю на родителей, стараюсь предугадать их реакцию, узнаю телефоны ближайших родственников, которые могут в нужный момент оказать поддержку.

- Что сегодня самое сложное в работе с паллиативными пациентами и их родственниками? Есть то, что радует в вашей работе?

- Самое сложное в работе – нехватка времени и невозможность реализовать задуманное. У меня дома стоит аквариум с черепахами, которых хоспису подарили мои сокурсники с института. До объединения больниц мы планировали поставить этот аквариум в холле рядом с отделением, в игровой стоял аквариум с рыбками. Теперь про это можно забыть… Разнообразить жизнь детей, украсить ее вещами домашнего интерьера, приблизить к ним средства развития и развлечения (книги, канцелярию, развивающие игры и предметы для рукоделия). Сейчас это похоже на задачу с тремя неизвестными – кто придет, как среагирует, как накажут?!  

Радует в работе всегда бурная реакция детей на твой приход, радуют их успехи, радует, когда удается сделать для них что-то необычное. У нас работает замечательный педагог-психолог Татьяна Витовская. Вот вся ее работа с детьми – огромная радость, работа любого думающего, инициативного, любящего детей сотрудника – радость, радость и за детей, и за сам коллектив.

- Какой случай из практики очень запомнился и почему?

- Случаев в работе, которые заслуживают целого рассказа, уже немало. Выбрать трудно, поэтому расскажу первый. Привезли трехмесячную девочку, практически без печени, срок на жизнь – не больше 3 месяцев. Требовалась пересадка, мать как донор не подошла, биологический отец даже и не думал предлагать себя в качестве донора. В базу данных ее поставили, однако времени уже не оставалось. Но правильно подобранная терапия и строгая диета сделали чудо. Девочка выросла, ее усыновили, и думаю, у нее теперь все будет замечательно, несмотря на серьезное заболевание.

- Как обстоят дела с медициной в Новокузнецке? Где люди лечатся? Верят ли врачам?

- В целом считаю, что в Новокузнецке медицина на должном уровне, есть выбор для граждан, куда пойти, в муниципальное или коммерческое заведение. Причем разница будет только в качестве комфорта, а не в конечном результате. Но, естественно, говорить за всех горожан я не имею права. Поэтому могу делиться только тем, что знаю лично. Есть проблема с нехваткой врачей, в некоторых поликлиниках их нет на уровне катастрофы, особенно узких специалистов. Было изначально впечатление, что они все ушли в частные клиники, но потом стало ясно, что эти малочисленные специалисты успевают работать и там, и там. Врач может вести прием на нескольких участках, при этом ему надо успевать, не только делать записи в карточках, но и вести другую различную документацию, посещать пациентов на дому.   

Больниц в городе много, разного профиля и разного уровня. Но с какой бы больницей и с каким бы отделением я ни сталкивалась, всегда все зависит от личности самого доктора. Каким бы уровнем профессионализма он ни владел, если он безразличен, высокомерен, груб, то его работа мало приносит положительных результатов. Особенно, если безразличен. И я не думаю, что нехватка времени, зарплата, иные причины могут быть оправданием для доктора. У меня дочь работает сельским врачом, слежу за ней с замиранием сердца, пока она меня в этом плане не огорчает. Недавно приехала к ней в амбулаторию, ищу глазами машину, не нахожу. Выяснилось, что дочь паркуется в отдалении, чтобы пациентам было удобнее подъезжать ко входу.

- Как мотивировать молодых ребят идти в медицину, на ваш взгляд? И рады ли вы, что пришли в профессию?

- Составляющих мотивации несколько: это и зарплата, и престиж профессии. И то, и другое, естественно, надо повышать, здесь же и организация условий труда во всех отношениях, но я бы ничем не мотивировала молодых людей, у которых нет призвания и соответствующих человеческих качеств.

Я себя не представляю где-то, кроме нашей больницы, и профессия моя замечательная. Интересно бывает участвовать в дискуссиях с коллегами. Я единственная из них, кто, работая в медицине, остается не медиком, и потому может в одну секунду высказать мнение со стороны пациента и его близких. Для этого с самого начала разговора пытаюсь представлять себе реакцию на все происходящее со стороны детей и их родителей. Иногда по этой причине споры бывают жаркими.

- Ваши рекомендации коллегам? Что самое важное в работе? На что опираетесь вы?

- Необходимо воспитывать в себе паллиативное мышление и готовность бороться за права своих пациентов. И при этом уметь сохранять в норме свое душевное и физическое состояние, не сгореть на работе. Именно на эти качества и стараюсь опираться в своей деятельности. А еще важно опираться на коллег, на сплоченность коллектива, умение понимать друг друга с полуслова. Это неудивительно, так как у нас основной костяк – это друзья детства, одноклассницы, «девочки и мальчики с соседнего двора» и, главное чудо, единомышленники.

- Достаточно ли сегодня информации по паллиативной помощи? Чего не хватает?

- Информации много. Но ее необходимо изучать, группировать и распределять по специалистам. Тут сказывается нехватка времени. Поэтому нет пока возможности оценить достаточно ее или нет. Но система вопрос-ответ действует, так как многие материалы есть в электронном виде и это очень удобно. Не хватает строгой линии организации хосписов и паллиативной помощи, закрепленной законодательно. Хотя бы на первом этапе разработки и утверждения отдельных требований санэпидрежима, а в идеале, конечно, предоставления автономии.

 

Фото из личного архива

Оксана Плисенкова

Наверх