Перейти к основному содержанию
Войти / зарегистрироваться
Уже есть аккаунт? Войти!
Горячая линия паллиативной помощи:
Горячая линия паллиативной помощи 8-800-700-84-36 (круглосуточно)

Вы здесь

Личная история. Терпеть нельзя обезболить

02/11/2016

Мы никогда не знаем, когда завершится жизнь человека с онкологическим заболеванием... Но я знаю одно: человек должен уйти достойно, а для этого нужны сострадание, знание и опыт.

Эта история началась 5 лет назад. Во время кормления двухмесячной дочки моя подруга Мария случайно обнаружила на правой молочной железе небольшое болезненное уплотнение... «Такое часто случается с молодыми мамочками. Это такая банальность — послеродовый лактостаз», — наперебой твердили ее подруги. Навязанный поход к маммологу должен был быть «для галочки», а маммография веселым дополнение к консультации врача.

Тогда, в феврале 2011 года, мир у Маши, ее семьи и друзей разделился на две части — до и после диагноза. Я, как сейчас, помню выражение лица подруги и свою внутреннюю опустошенность после ее слов: «Знаешь, у меня обнаружили рак». Хорошо помню этот чудный солнечный день: в воздухе уже чувствовалось приближение весны, с крыш капала первая капель, щебет птиц и жмурящиеся от солнца прохожие... Казалось, все это говорило, что озвученный диагноз — глупая ошибка... К сожалению, чуда не произошло, пересмотр стекл подтвердил диагноз «протоковый рак правой молочной железы»...

Нужно было бороться. И не только потому, что тебе 37 лет, у тебя любимый муж и двое детей, но еще и потому, что активная, продуктивная жизнь — это было Машиной целью. Маруся никогда «не любила» болеть, свое плохое самочувствие она лечила работой, общением с коллегами и пациентами. Мало кто на работе знал, что вышедшая во вторую смену врач только что после капельницы...

Пять лет борьбы: двухсторонняя мастэктомия, 8 курсов химиотерапии, 2 курса лучевой терапии, борьба с постоянными осложнениями терапии. И постоянный позитивный настрой, занятия спортом, правильное питание — все-все было положено на выздоровление, и позволило всем находиться в блаженном неведении реалий заболевания.

Еще в середине лета мы вместе бродили по бульварному кольцу, болтали, смеялись над ее болезнью и обсуждали летний отдых. В августе, когда многие беззаботно проводили время на морях, после второго курса лучевой терапии, моя активная подруга оказалась в отделении реанимации 62 онкологической больницы с диагнозом «метастатический плеврит и метастатический перикардит». В такой поворот событий не верил никто: ни лечащие врачи, ни друзья, ни тем более сама Маша. Никто не хотел принимать и осознавать, что это начало конца... Я врач, и я одна из тех, кто надеялся на чудо: может быть это просто очередное осложнение терапии, «ведь сейчас и не такое лечат», надо перетерпеть, сейчас назначат новый препарат и все станет лучше...

Впервые в стенах 62 онкологической больницы я оказалась 8 сентября 2016 года, когда приехала навестить Машу после своего отпуска. Больница эта светлая: отремонтированные палаты и коридоры, в большом фойе стоят кожаные диваны, все чисто и пристойно. Вот только по коридорам ходят озабоченные молодые врачи, уставшие от болезни пациенты и напуганные отсутствием надежды родственники.

Во время моего прихода Маша находилась в палате, там же были три ее соседки, одна из которых лежала и причитала о скорой кончине, перечисляла всех своих внуков и внучек. Две другие пожилые соседки были уважительны к чужой хандре и почтительно молчали. В такой обстановке с течением времени, наверное, развивается способность «не вслушиваться в плохое», но полностью отключиться не получается и не перенимать этого гнетущего настроения невозможно.

И ведь только тогда, после нашей месячной разлуки, мне впервые не понравились ее небесно-голубого цвета глаза, в них не было той жизни и того драйва, которые были ей так свойственны. Все равно, зная диагноз, с которым она была в реанимации, я верила, что причина этой пустоты занудство соседки, духота в палате и общая Марусина слабость.

Маша очень хотела домой, ведь почти месяц в больнице, вдали от ее засыпающих сладких макушек... К слову сказать, в 62 разрешено посещение больных детьми до 14 лет, поэтому дети к ней приезжали. После перевода из реанимации не было дня, когда к Марусе кто-то не приезжал: подруги, родственники, коллеги по работе.

Лечащий врач ничего конкретного о выписке не говорила. 12 сентября утром Маша позвонила мне и радостно сообщила, что завтра наступит свобода, ее отпускают на неделю до 26 сентября, когда надо будет вернуться для продолжения терапии. Да, это была самая замечательная новость! Мы сразу договорились о предстоящих встречах и посиделках, и как-то всю тревожность за ее здоровье заняли предстоящие ей приятные хлопоты: проводы сына в школу, встреча дочери из детского сада и много накопившихся дел.

Сразу после ее возвращения из больницы нам встретиться не удалось, у меня заболели сыновья, а быть переносчиком инфекции мне не хотелось. Мы созванивались с Машей почти каждый день и пару раз она упоминала про небольшую слабость. «Это, как обычно, у меня после больницы, скоро пройдет», — говорила она мне по телефону.

Вырваться к ней я смогла лишь 21 сентября. Ей захотелось кислого компота. «Какая прелесть», подумала я, «а у меня есть кислая эксклюзивная слива из деревни, вот как раз для таких случаев». Вечером с термосом компота я была у Маруси дома. Все было, как обычно: ребята бегали и смеялись, работал телевизор, а на кухне шумел чайник. Но только Маша почему-то лежала и вставать совсем не хотела. Ее уставший вид, потрескавшиеся и обкусанные губы, сухая кожа рук быстро вернули меня с небес на Землю. На протяжении всего дня, как она рассказала мне, есть ей не хотелось даже маминого супа, была только жажда, и вот я очень кстати явилась со своим компотом. Пока она пила компот полулежа в кровати, мы болтали «о погоде» и тут она неожиданно, как-то извиняясь, сказала: «У меня очень болят ноги, и я не знаю, что делать, как думаешь, выпить мне таблетку?» В тот же самый момент ей была выдана таблетка, и мы стали ждать, когда она начнет действовать. Ждали долго, потом была еще одна таблетка, потом были свечи. Эффект от приема препаратов был незначительный. "Может быть скорую вызвать, пусть тебя обезболят«,- предложила я Маше. «Ну что они сделают, трамал?!», — подруга ответила отказом.

Вскоре мне надо было возвращаться домой, меня ждали дети. Договорились, что будем на связи и что завтра увидимся. В 9 вечера я позвонила, чтобы узнать о ее состоянии. Муж сказал, ей стало хуже, боли становились сильнее и терпеть их было сложно. Маруся все также отказывалась от вызова скорой, как-нибудь надеясь дотянуть до утра и уже следующим днем поехать в больницу. Мне было очень тревожно за нее, я чувствовала, что надо быть рядом с подругой, но в тот момент я никак не могла оставить спящих детей одних и рвануть к ней.

В 3:48 ночи мне пришло от Маши сообщение: «Если можешь, приезжай скорей. Очень болят вены. Укололи трамал — не помогает». Затем в 4:14 второе сообщение «Вызвали вторую скорую». Больше с ней мне пообщаться не удалось... На мой утренний звонок ее телефон ответил молчанием. Набравшись смелости уже в 11, я позвонила мужу, который с трудом смог ответить на мой вопрос «Как Маша?». «Все плохо, Маша скончалась...», — ответил мне ее супруг. Остальную часть этой трагедии я знаю с его слов.

За ночь были вызваны еще две бригады скорой помощи, каждая из которых колола трамал. Врач одной из бригад сказала ему, выведя в коридор квартиры: «Что вы хотите, она онкологическая больная, ее мы в больницу не возьмем». Кое-как протянув до утра, Маша и ее муж собрались и своим ходом, на личном автотранспорте поехали в больницу. По дороге ее стало тошнить, и они вынуждены были остановиться на заправке, где она и потеряла сознание. Реанимационные действия бригады скорой помощи эффекта не принесли, была диагностирована смерть.

Сегодня со дня смерти Маши прошло 40 дней, и я совсем не хочу, чтобы история ее ухода повторилась еще с кем-то... Я всячески поддерживаю развитие паллиативной помощи и очень хочу, чтобы в свой самый последний час люди уходили спокойно, а рядом с ними были специалисты, не заставляющие их смиряться со страданиями, а помогающие им преодолевать возникающую боль...

 

Ольга Георгинова

Наверх