Перейти к основному содержанию
Войти / зарегистрироваться
Уже есть аккаунт? Войти!
Горячая линия паллиативной помощи:
Горячая линия паллиативной помощи 8-800-700-84-36 (круглосуточно)

Вы здесь

Инна Ковалева: «Пока любовь живет в сердце...»

28/04/2017

Инна Ковалева с пациентом

Третья история из практики психолога экзистенциального направления, онкопсихолога, игрового терапевта Инны Ковалевой рассказывает о том, как трудно пережить смерть близкого человека в преклонном возрасте и как жить дальше. 

 

Страшно терять близких, дорогих, любимых людей. Еще страшнее и мучительнее, когда одиноким после смерти супруга или супруги остается пожилой человек… Можно много говорить об этом, но лучше пусть скажут слова тех, кто оказался одиноким в свои взрослые годы.

78-летний мужчина: «Старость - это когда ничего не хочется. А если в старости ты одинок, не хочется жить». 93-летний мужчина: «Любимая женщина была мне напарником, способным спровоцировать на подвиг». 96-летний мужчина: «63 года я любил молча, по обоюдному согласию. Моя половина - самое большое и главное радостное событие в жизни. При воспоминании о ней наворачиваются слезы». 92-летний мужчина: «Когда теряешь свою опору в любви, это самое сложное испытание в старости. Чем приятнее воспоминания, тем сложнее мое просыпание… Мне снится жена, и от этого очень сложно… Порой не вижу смысла просыпаться». 77-летний мужчина: «Когда тебя не стало, мне жить не хотелось… Хотелось сдохнуть… Я закрылся в доме и ничего мне не было нужно… И сейчас порой мне ничего не хочется… Кажется, что я не живой». 79-летний мужчина: «Я очень уважаю женщин. Всегда своему сыну говорил: «Береги свою мать и свою вторую женщину - жену». Сейчас я одинок и пока не могу найти себя… Надеюсь… Хотя не знаю сейчас, на что я надеюсь». 77-летний мужчина: «Мы со Светланкой моей в 9 классе познакомились… Я б за нее убил… Она положительной была. Шалопаям всегда везет… Не знаю, хорошо ли это… Когда теряешь родных людей, очень тяжело… Лучше б я не любил… Не вспоминал бы… Я б ей спасибо сказал за то, что она меня любила… За то, что я ее любил… Она вообще хорошим человеком была. А я по сравнению с ней дерьмо. Потому что в ней было больше доброты, чем во мне… Ты думаешь, если бы я был на самом деле дерьмом, она б меня не полюбила? Может быть, не знаю…Она мне не снится, а мне бы этого хотелось. Она мне много доброго и хорошего делала. Если бы она мне приснилась, я б ей сказал… Я б ей руки и ноги расцеловал и сказал, что лучше нее никого никогда не было».

Иногда нам кажется, что ничего нельзя изменить. Но, если все слова сказаны, а чувства остались невысказанными, если человека уже нет рядом, а сердце разрывается от боли, можно терзаться, а можно укорачивать расстояние чувства вины и время ожидания прощения письмами. С некоторыми людьми мы пишем письма. Своим супругам, женам, детям, друзьям. И будем писать дальше, пока любовь живет в сердце, пока слова признания и благодарности слетают с губ, пока память живет в душе, пока хочется и можется чувствовать жизнь и себя в ней.

Лебеди

Каждое утро он небрежным жестом распахивал входные двери, быстрым шагом, неловко озираясь по сторонам, входил в кабинет.

- Ну, что тут у вас нового?

- Доброе утро, Иван Андреевич!

- Доброе, доброе…

Было видно, что он спешит поговорить, но страх торопит его отвернуться от меня и выйти из комнаты. Страх открыть свои переживания, страх самому прочувствовать величину горя, с которым надо искать силы справляться, а этих самых сил и нет.

- Как ваше утро сегодня?

- Вы знаете, странное дело. Двадцать дней ничего не делал, отдыхал, а так устал…

Я пригласила его присесть. Край стола стал для нас общим полем. Его хрупкое тело, казалось, свалилось в кресло. Он с облегчением вздохнул и заглянул мне в глаза.

- Знаете… После 90 лет я заметил, что со мной что-то не так…

- А сегодня вам сколько лет?

- 93 года.

Я улыбнулась, развела руками, не зная, что и сказать в ответ. Мы сидели молча пару минут.

- Я хотел бы посмотреть ту картину.

- Какую именно?

- Там, кажется, есть лебеди.

К нам приезжала мастерица вышивки атласными лентами. Свои работы оставила на выставке. Любовь человека к красоте и своему делу потрясает действительно ювелирной работой. Таких картин было в кабинете около 15, но он заметил только одну. На тихой глади озера плавала пара белых лебедей и трое их малышей. У берега солдатиками возвышались камыши, а другой берег застилали зеленые ветви плакучей ивушки. Он быстрым шагом дошел до картины, но взять ее не решался. Руки его дрожали, а голова опускалась все ниже и ниже: он старался спрятать глаза.

Я взяла картину с мольберта и стала говорить о ее красоте, об утонченности работы мастера.

- Да, я, наверное, хотел бы ее иметь у себя. Сколько она стоит? Но не знаю, есть ли у меня деньги. Да и куда я ее дома повешу, все везде занято. И стиль дома не такой, да и вообще…

Он перебивал свои собственные мысли. Я предложила ему подумать, пока узнаю стоимость картины.

Выйдя в коридор, позвонила мастеру. Стала просить ее сделать хоть небольшую скидку на покупку, так как мне казалось важным, чтобы эта картина была именно у этого человека. Он прожил достойную жизнь, прошел Великую Отечественную войну, был тяжело ранен, чудом выжил. Но страшно не это. Страшно то, что два месяца назад он потерял свою жену, любимую, с которой вместе они прожили 64 года. 64 года рядом… А сейчас он один и нет сил жить дальше. Нет сил не от болезни, нет сил не от старости, нет сил от одиночества и потери. Невосполнимой потери.

Мастерица выслушала меня, конечно, уступила в цене и рассказала, что эта картина понравилась на выставке мэру города, но она ее ему не смогла подарить.

- Иван Андреевич! Мастерица с большой радостью отдаст вам свою картину на добрую память и с самыми лучшими пожеланиями.

Я рассказала историю создания этой красоты, сказала, что он выиграл у мэра города, а он заплакал.

- Я ведь теперь один… Она ушла… Я не знаю, как сейчас возвращаться домой, как жить, жить дальше…

Он остался один. Есть сын и внуки, есть дом и сад, еще есть даже работа, но все это оказалось не нужным, не важным, не для него сейчас.

- Я ведь жену вспоминаю…

- Иван Андреевич. Мы прожили с моим мужем 17 лет. Много было прекрасного, много было сложного. Мы были и счастливы, и не всегда были такими. Однажды я попросила мужа уйти. Собирая вещи, он забрал с нашей кровати свое одеяло и подушку. Каждый вечер, расстилая постель, нашу с ним постель, я видела пустую половину кровати и начинала рыдать. Каждое утро, застилая постель, нашу когда-то, я снова начинала рыдать. Эта картина была невыносима для меня – половина моей жизни есть, а другой нет. Нет, без возврата. Так продолжалось несколько месяцев, пока мне в голову не пришла мысль просто положить на пустующую половину кровати новое одеяло и подушку. Я решила пусть искусственно, но заполнить пустоту, чтобы она не убивала меня. От этого мне не стало совсем легко, но тем не менее плакать я перестала…

- Да, да.. я чувствую, что вы помогаете мне сейчас…

Его глаза, черные кружочки зрачков, тонули в слезах, но пытливо вглядывались в меня. Морщинки вокруг глаз сложились рядочками, набегая один на другой. По ним стекали слезы.

- Нужно время. Хотя и через время боль не уйдет. Она никогда уже не сможет уйти, некуда ей идти. Но она станет немного меньшей. С ней можно будет жить, жить дальше…

- Но эта картина мне не подойдет, наверное, ее и вешать некуда…

- А вы не думайте об этом.

- Вы хотите сказать, чтоб я просто купил ее для себя?

- Конечно, просто для себя. Без объяснений. Поставьте в спальне на прикроватной тумбочке или в любом другом месте.

- Дайте я ее еще раз посмотрю.

Мы снова прошли к выставке. Он уже старался сам удержать лебедей в своих руках!

- Как-то ива мне не очень нравится. Слишком пушистая что ли. Я должен еще подумать.

Мы снова присели за край стола.

- А как вам мои стихи? – спросил он меня, неожиданно переводя тему разговора.

- Они прекрасны.

- Но они грустные!

- Но они настоящие!

- Да. Я мало с кем говорю вообще... вот пишу…

- Пишите своей жене.

- Да, да. Я говорю с ней…

- Напишите ей о лебедях…

На следующее утро он уезжал в свой опустевший, осиротевший дом. Дом, где теперь нет его любимой. Дом, где нет ее голоса, но живет его любовь к ней.

Мы попрощались, сидя на лавке, под молодой березкой. Он подарил мне сборник своих таких грустных, но таких настоящих стихов. У него не хватило сил увезти картину с лебединой любовью с собой, но я искренне надеюсь, что он оживит их в своих стихах и посвятит любимой жене.

Инна Ковалева

Наверх