Перейти к основному содержанию
Войти / зарегистрироваться
Уже есть аккаунт? Войти!
Горячая линия паллиативной помощи:
Горячая линия паллиативной помощи 8-800-700-84-36 (круглосуточно)

Вы здесь

«Он говорил со мной телом»

11/04/2017

Инна Ковалева

В жизни каждого специалиста, работающего с паллиативными пациентами, есть истории, которые учат и дают повод задуматься о важных для всех нас вещах. Такими историями мы попросили поделиться психолога экзистенциального направления, онкопсихолога, игрового терапевта Инну Ковалеву. Портал «Про паллиатив» начинает публикацию цикла историй пациентов из ее практики.

 

Мой профессиональный и жизненный путь удивителен на встречи с людьми. В них приходит ясное понимание и чувствование, что без личного нет общего. В соучастии, в соприкосновении двух душ рождается что-то, что дает силы преодолевать. Чувствуешь, что ничего невозможного нет. Но нет границ только там, где есть любовь, где ты не одинок. Любовь к жизни, к своему делу, к человеку, к Богу. Любовь ко всему живому и не живому, что тоже живым есть. Именно любовь дает жизнь, и именно она освещает тьму.

Сперва, я пришла работать к брошенным детям или не брошенным и не всегда сиротам, но ставшим не нужными и не любимыми своими родителями.
Потом к брошенным старикам или не совсем брошенным, но ставшим лишними для своих детей.
Потом к умирающим в хосписе взрослым и сгорающим в агонии надежды их близким.

Там состоялись мои встречи со смертью и ее сторонами – радостью от долгожданной встречи с Богом и жуткий страх неизвестности.
Дальше были встречи с больными и умирающими детьми и жаждущими спасения и исцеления для них их родителями.

Сейчас я пришла к общению с людьми преклонного возраста с их болями и еще большими страхами.

Все эти встречи были и есть полны одновременно и обреченностью и верой.

Сегодня я задалась вопросом: зная все эти грани жизни и приближающейся смерти, каково мне самой будет, когда стану старушкой и придет мое время умирать?
Будет ли мне еще страшнее, или чужой опыт встречи с Блаженством поможет и моей встрече с Богом состояться? 
И вообще, допустят ли меня к Богу?

В пестроте будней, кажется, не думаешь обо всем этом, но в глубине души закрадываются мысли о неизбежности всего и новых встречах во Вселенной.

Инна Ковалева с пациентом

Моим дорогим коллегам, которые помогают пациентам

своим профессионализмом, человечностью и исцеляют

своим присутствием, сотрудникам выездной службы

хосписа № 1 имени В.В. Миллионщиковой, посвящается

 

Он говорил со мной телом...

Запах – сложное ощущение в общении с тяжело больным человеком.

Стойкий, он въедается в твою одежду, кожу, волосы. Но самое не приятное то, что он поселяется в носу и даже через час и два после ухода от пациента, запах остается внутри тебя. Он не преследует – он уходит вместе с тобой. И как далеко или быстро ты не отдалялся бы от места болезни, ее запах идет с тобой.

Он лежал на старом диване, впитавшем в себя запахи мочи, кала, лекарств, крови, гноя, пота, грязи, квартиры, тела и самой болезни. Был ли это запах смерти? Нет. Это запах усталости, безысходности, тщетности человеческих усилий зацепиться за остатки жизни.

«Им» его трудно назвать. Крайнее истощение. Тоненькие косточки, скрюченные и покрытые пролежнями черного цвета. Кожа уже не несла, не выполняла, свои защитные функции. Она умерла быстрее своего владельца.

Мне предстояло подготовить пациента к госпитализации: вымыть, побрить, остричь. Но как это можно сделать, когда перед тобой не подающий признаков жизни человек?.. И нужно ли?

Я поздоровалась.

- Он вас не слышит. Он спит или снова потерял сознание, – сказала жена.

Он действительно лежал с закрытыми глазами, не отвечал. Не было слышно его дыхания.

- Только вы не говорите о хосписе, он не знает.

- А как вы завтра объясните ему отъезд из дома?

- Скажу, что едет в санаторий.

- В хосписе действительно очень уютно, красиво и тепло.

- Он просто очень боится больниц! Это там его довели до такого состояния. Давление подняли, а его самого угробили…

Последовала долгая пауза.

- А может он у вас до конца остаться?..

Ни я, ни она не знали, что этот конец наступит через два дня.

Когда был готов таз с теплой водой для мытья головы, а ее нужно было вымыть, он подарил первое осознанное движение.

Скольких усилий это ему стоило, знает только он! Я не могу даже догадываться. Я держала его голову на своей руке, другой рукой поливала водичкой волосы. И в этот момент почувствовала, что он напряг шею.

Он помогал мне! Он пытался держать голову, он облегчал мои старания помочь ему.

Не знаю, как поделиться чувствами, испытанными в этот момент. Ни одно слово не способно передать безмолвный диалог, где нет слов, а есть ощущение друг друга.

Я стала говорить с ним. Стала благодарить за его помощь, за его усилия. Стала шутить. Бесценным подарком стала пара его слов: «не больно» и «спасибо».

«Не больно» – важнее. Так как было страшно дотрагиваться до тела, казалось, косточки просто сломаются от самого легкого прикосновения. Казалось, раны дышат болью и выдыхают в пространство ту же боль.

Мешочки, которыми он был обклеян, для кала и мочи, длинные трубки, усложняли процесс обтирания, но мы благополучно справились. Он даже пару раз дотронулся до моей руки. Казалось, он слушает мои мысли. Казалось, он молчит, потому что хочет более точно понять, о чем я думаю. Или это я пыталась понять его? Предвидеть его мысли в его безмолвии.

Далее, предстояла сложная процедура: я никогда не брила мужчин. Но все когда-то случается в первый раз. Пугало меня саму собственное неумение, отсутствие такого опыта. Пугало то, что невольно могу сделать больно.

- В.И, простите меня, я никогда не брила мужчину. Вы первый в моей жизни. Я волнуюсь и не хочу сделать вам больно. Но если вдруг сделаю, простите меня, пожалуйста. Это может выйти не специально.

В ответ он моргнул закрытыми глазами, и вместе мы стали бриться. Вместе.

Полностью истощенный, немощный, доведенный до этого крайне жуткого состояния мужчина оставался мужчиной. Он оттягивал верхнюю губу, чтобы я могла добраться и выбрить жесткую щетину. Он поднимал вверх подбородок, чтобы я могла дотянуться до шеи. Эти, именно эти моменты, покрывают все усилия, говорят ярче всяких слов, кричат громче самого громкого крика.

Он говорил со мной телом.

Он отвечал мне телом.

Он знал, как помочь мне и делал это, периодически теряя сознание и уходя совсем в другое общение. Тот, новый мир, принимающий его и наш мир, отпускающий его, уже не пересекаются. Только касание и слушание сердцем, дает возможность почувствовать друг друга в этом моменте.

Но он еще возвращался ко мне, в эту комнату, всецело впитавшую в себя запах пота, крови, гноя, тела, кала, мочи и самой болезни. Это тело, физическая оболочка, была уже мертва и только душа, ее последние трепыхания, заставляли тело подавать редкие признаки угасающей жизни.

Мужчина! После удачного бритья, мы воспользовались парфюмерным лосьоном. Все, как бы он сделал сам. Раньше.

-В.И, спасибо вам за помощь. Только благодаря вам мы смогли справиться с этим испытанием. Вы молодец!

Долгая процедура, гигиеническая и парикмахерская, была окончена. Вымотанная болезнью мужа жена, сидела на постели, опустив голову и руки вниз, повторяла:

- Он у меня такой жертвенный. Его обижать нельзя…Он такой жертвенный. Все другому отдаст. Никогда никому ни в чем не отказывал. Всю жизнь так прожил. Он у меня такой…

- Кажется, он уснул. Я сейчас уйду, а вы отдохните сами.

- Да, я устала… Знаете, а ведь мне специально дали силы ухаживать за ним это время… У меня был сердечный приступ. Но я перенесла его, зная, что за ним некому ухаживать. Я ему сейчас нужна. Вот силы и дали. А сейчас устала...

Чистая рубаха одета. Другая приготовлена на утро.

- Лишь бы калоприемник не отклеился … только бы держался… Столько труда… Отклеится – все зальет… Весь труд тогда зря…

Да, если он отклеится, черная жидкость зальет наведенную чистоту. Будет досадно и обидно. Мы обклеили калоприемник со всех сторон медицинским скотчем и вместе помолились, чтоб он не подвел нас. Молились каждая в себе, по своему, но об одном.

Она – с опущенной головой на кровати за искусственной перегородкой из шкафа, я – у его изголовья на пропитанном всеми запахами диване.

Он уже не держал меня за руку. Но не отпускал. Было тихо и странно покойно. Этот момент не хотелось нарушать и уходить не хотелось.

Два часа вместе.

Это были два часа полноценной жизни. Ибо, жизнь – это взаимоотношения. А у нас были настоящие отношения. Пусть без слов, пусть без обоюдного зрительного контакта, только в одни глаза. Но мы понимали друг друга через соприкосновение, через тонкое чувствование друг друга. Через закрытые глаза и открытое сердце.

… Он был готов к госпитализации. Он был готов к новой встрече.

Инна Ковалева

Фото из личного архива автора

Если у вас есть свои истории пациентов, которыми вы хотите поделиться, присылайте, пожалуйста, на info@pro-palliativ.ru или oplisenkova@pro-hospice.ru.​

Наверх