Перейти к основному содержанию
Войти / зарегистрироваться
Уже есть аккаунт? Войти!
Горячая линия паллиативной помощи:
Горячая линия паллиативной помощи 8-800-700-84-36 (круглосуточно)

Вы здесь

Г. Дианов: «Психологическая поддержка очень важна»

22/09/2016

Григорий Дианов

Григорий Леонидович Дианов, профессор, доктор биологических наук, руководитель группы биохимии отделения онкологии Оксфордского университета, заведующий лабораторией механизмов стабильности генома ИЦиГ СО РАН в Новосибирске, научный консультант медико-генетического центра Genotek в Москве, отвечает на актуальные вопросы сайта «Про паллиатив» по онкогенетике и рассказывает о том, насколько развита паллиативная помощь в Великобритании.

- Григорий Леонидович, вы занимаетесь онкогенетикой. Можно ли сказать, что онкология – генетическое заболевание?

- Онкозаболевание – это болезнь генома соматической клетки, которая приводит к развитию доброкачественной или злокачественной опухоли. По роли участия генов все опухоли делятся на три типа: наследственные, семейные и спорадические.

Наследственные опухоли передаются от родителей к ребенку по доминантному типу – до 5% случаев. Семейные опухоли тоже передаются по наследству, но вероятность их проявления гораздо ниже. Это считается предрасположенностью к онкологическому заболеванию. Их встречаемость – до 30 %. Это так называемый отягощенный семейный анамнез – диагностирование онкозаболевания у близких родственников повышает вероятность возникновения заболевания.

Спорадические опухоли провоцируются средой и образом жизни. В этом случае мутация в клетке происходит случайно, она начинает неправильно делиться, в случае нарушения регуляции ее функционирования со стороны гена-супрессора или протоонкогена, это приведет к развитию рака.

Отвечая на вопрос, скажу так: рак – это болезнь генома клетки, он всегда провоцируется изменениями в ДНК.

- На каких стадиях онкологического заболевания имеет смысл проводить анализ генов?

- ДНК-исследование имеет смысл проводить здоровым людям, чтобы узнать свою собственную генетическую предрасположенность к онкологическим и другим серьезным заболеваниям. Это называется превентивной медициной. Зная свою высокую предрасположенность, например, к раку молочной железы, вы будете регулярно проходить медицинское обследование, а это поможет диагностировать заболевание на ранней стадии.

Если онкологическое заболевание уже диагностировано, имеет смысл делать ДНК- исследование для того, чтобы выяснить генетическую природу болезни для таргетной терапии или для выделения группы риска по конкретному опухолевому маркеру, чтобы предотвратить развитие заболевания у близких членов семьи пациента.

- Есть ли в России научные медицинские учреждения, которые работают в этой области?

- В России несколько таких институтов. Я бы выделил РОНЦ им. Блохина в Москве, активно исследующий наследственные опухоли, НИИ онкологии Н. Н. Петрова в Санкт-Петербурге и их работу по таргетной терапии, а также Первый МГМУ имени Сеченова. Мы сотрудничаем с ними и многими другими медицинскими учреждениями. Причем участвуем как в научных проектах в роли генетической лаборатории, так и работаем с их пациентами для разработки эффективного плана терапии. Также я бы хотел отметить Институт цитологии и генетики СО РАН в Новосибирске, который занимается фундаментальными проблемами онкогенетики. В настоящее время параллельно с руководством лабораторией в Оксфордском университете я являюсь заведующим Лаборатории механизмов стабильности генома Института цитологии и генетики.

- Как лечат онкологию в Великобритании и насколько развита паллиативная медицина там? 

- Я бы в первую очередь отметил этическую составляющую вопроса и работу благотворительных организаций в Великобритании. Больным здесь оказывается моральная поддержка, обеспечивается очень хороший уход. Существуют благотворительные фонды, которые оплачивают работу сиделок, медсестер и направляют волонтеров для пациентов, которые находятся в тяжелом состоянии и либо не имеют родственников, либо близкие не справляются с такой морально тяжелой задачей. Понятно, что благотворительные организации есть везде, но в основном они занимаются сбором средств на терапию, что, безусловно, очень важно. Однако моральная и психологическая поддержка – важная часть паллиативной помощи, в Великобритании к этому пришли раньше и относятся к этой проблеме очень деликатно. Можно сказать, что благотворительность становится частью британского менталитета.

- Мы на сайте «Про паллиатив» пытаемся помочь пациентам, которые столкнулись с неизлечимым заболеванием – помочь и подсказать, что делать, как быть. Что бы вы сказали таким пациентам и их родственникам?

- Все очень сильно зависит от каждого конкретного человека. Трудно что-то советовать. Не существует универсального рецепта, как объяснить, как утешить и что делать дальше. Я думаю, что развитие благотворительных фондов, волонтеров, квалифицированных психологов, которые будут давать такую важную поддержку больным и их семьям, – это очень правильный путь развития.

- Как себя врачу нужно вести – сострадать, жалеть или строго и четко говорить, что делать?

- К сожалению, нет такого правила. Все зависит от ситуации, от человека, его семьи. Врач должен просто чувствовать, к каким настроениям склонен пациент: будет ли он агрессивен, впадет ли в меланхолию или в суицидальные настроения. Мы об этом не говорим, но среди онкобольных самоубийства не так уж редки. Думаю, обязанность доктора – оставаться человеком, чутким к эмоциям другого.

На мой взгляд, самое тяжелое для врача – проинформировать пациента о его диагнозе. Ситуации бывают разные и люди встречаются разные: кому-то нужно говорить прямо, с кем-то лучше проявить мягкость, в некоторых случаях лучше доверить эту нелегкую задачу кому-то из близких. Иногда врачи не говорят о диагнозе сразу, а стараются подготовить пациента, стресс ведь может сильно повлиять на состояние больного. В США, например, принято прямо сообщать диагноз, в Европе дела обстоят чуть деликатнее. Я придерживаюсь принципа «Не навреди».

Оксана Плисенкова

Фото с сайта nsu.ru

Наверх